Ellie Goulding Halcyon

И опять звезда играет
В легкой зыби невских волн,
И опять любовь вверяет
Ей таинственный свой челн…
И меж зыбью и звездою
Он скользит как бы во сне,
И два призрака с собою
Вдаль уносит по волне…
Дети ль это праздной лени
Тратят здесь досуг ночной?
Иль блаженные две тени
Покидают мир земной?
Ты, разлитая как море,
Дивно-пышная волна,
Приюти в своем просторе
Тайну скромного челна!

Пес твой, Эпоха, я вою у сонного ЦУМа —
чую Кучума!

Чую кольчугу сквозь чушь о «военных коммунах»,
чую Кучума,
чую мочу на жемчужинах луврских фаюмов —
чую Кучума,
пыль над ордою встает грибовидным самумом,
люди, очнитесь от ваших возлюбленных юных,
чую Кучума!

Чу, начинается… Повар скуластый
мозг вырезает из псины живой и скулящей…
Брат вислоухий, седой от безумья —
чую кучумье!

Неужели астронавты завтра улетят на Марс, а послезавтра
вернутся в эпоху скотоводческого феодализма?

Неужели Шекспира заставят каяться в незнании «измов»?

Неужели Стравинского поволокут с мусорным ведром на седой голове по воющим улицам!

Я думаю, право ли большинство?
Право ли наводненье во Флоренции,
круша палаццо, как орехи грецкие?
Но победит Чело, а не число.

Я думаю — толпа иль единица?
Что длительней — столетье или миг,
который Микеланджело постиг?
Столетье сдохло, а мгновенье длится.

Я думаю…

Хам эпохальный стандартно грядет по холмам, потрохам, хам,
хам примеряет подковки к новеньким сапогам, хам,
тень за конем волочится, как раб на аркане,
крови алкает ракета на телеэкране, хам.

В Маркса вгрызаются крысы амбарные,
рушат компартию, жаждут хампартию. Хм!

Прет чингисхамство, как тесто в квашне, хам,
сгинь, наважденье, иль все ото только во сне? Кань!
Суздальская богоматерь, сияющая на белой стоне,
как кинокассирша в полукруглом окошечке,
дай мне билет, куда не пускают после 16-ти.
Невмоготу понимать все…

Народ не бывает Кучумом. Кучумы — это божки
Кучумство — не нация Лу Синя и Ци Бай-ши.
При чем тут расцветка кожи? Мы знали их, белокурых.

Кучумство с подростков кожу сдирало на абажуры.
«СверхВостоку» «СверхЗапад» снится. Кучумство — это волна
совиного шовинизма. Кучумство — это война.
Неужто Париж над кострами вспыхнет, как мотылек?
(К чему же века истории, коль снова на четырех?)
При чем тут «ревизионизмы» и ханжеский балаган?
(Я слышу: «Икры зернистой!» Я слышу: «Отдай Байкал!»)

Неужто опять планету нам выносить на горбу?
Время!
Молись России за неслыханную ее судьбу!

За наше самозабвение, вечное, как небеса,
все пули за Рим, за Вены, вонзающее в себя!

Спасательная Россия! Какие бы ни Батый —
вечно Россия. Снова Россия. Вечно Россия.

Россия — ладонь распахнутая,
и Новгород — небесам
горит на равнине распаханной —
как сахар дают лошадям.

Дурные твои Батыи — Мамаями заскулят.
Мама моя, Россия,
не дай тебе сжаться в кулак.

Гляжу я, ночной прохожий,
на лунный и круглый стог.
Он сверху прикрыт рогожей —
чтоб дождичком не промок.

И так же сквозь дождик плещущий
космического сентября,
накинув Россию на плечи,
поеживается Земля.