Ellie Goulding Your Song

Париж за створками окна.
Замызганный бульвар.
Чужая, мутная луна
Льет свет на тротуар.

Густой гостиничный «амбре».
Скрипучая кровать.
Как много пыли на ковре!
Как страшно умирать.

Но дважды страшно (боже мой,
Хоть чем-нибудь измерь!),
Когда прокуренный конвой
В твою стучится дверь,

Когда безусый лейтенант
Раздвинет воротник,
И в сальных пальцах зашуршат
Страницы вечных книг.

Но трижды страшен сладкий снег,
Сжигающий гортань,
Парашей дышащий ночлег
И сиплый лай, и брань,

Когда, разжившись табака,
В минуту тишины
Мечтают вшивые зека
О временах иных.

И все же во сто крат страшней
Молчать, когда не бьют,
Когда по всей твоей стране
Безрадостный уют,

Когда погибших не вернуть,
А сволочи в цене,
А совесть можно обмануть
И утопить в вине.

Звенеть издерганной струной,
Дотягивая срок,
Ценить заслуженный покой –
Заученный урок,

Суметь себя перебороть
И выпить жизнь до дна…
Не смог. Прости его, господь!
Он заплатил сполна.

Один чудак из партии геологов
Сказал мне, вылив грязь из сапога:
«Послал же бог на головы нам олухов!
Откуда нефть — когда кругом тайга?

И деньги в прорву!.. Лучше бы на тыщи те
Построить ресторан на берегу.
Вы ничего в Тюмени не отыщете —
В болото вы вгоняете деньгу!»

И шлю депеши в центр из Тюмени я:
Дела идут, всё боле-менее!..
Мол роем землю, но пока у многих мнение,
Что меньше «более» у нас, а больше «менее».

А мой рюкзак —
Пустой на треть.
«А с нефтью как?» —
«Да будет нефть!»

Давно прошли открытий эпидемии
И с лихорадкой поисков борьба,
И дали заключенье в Академии:
В Тюмени с нефтью «полная труба»!

Нет бога нефти здесь — перекочую я,
Раз бога нет — не будет короля!..
Но только вот нутром и носом чую я,
Что подо мной не мёртвая земля!

И шлю депеши в центр из Тюмени я:
Дела идут, всё боле-менее!..
Мне отвечают, что у них такое мнение,
Что меньше «более» у них, а больше «менее».

Пустой рюкзак —
Исчезла снедь…
«А с нефтью как?» —
«Да будет нефть!»

И нефть пошла! Мы, по болотам рыская,
Не на пол-литру выиграли спор —
Тюмень, Сибирь, земля ханты-мансийская
Сквозила нефтью из открытых пор.

Моряк, с которым столько переругано, —
Не помню уж, с какого корабля, —
Всё перепутал и кричал испуганно:
«Земля! Глядите, братики, земля!»

И шлю депеши в центр из Тюмени я:
Дела идут, всё боле-менее,
Мне не поверили, и оставалось мнение,
Что — меньше «более» у нас, а больше «менее»…

Но подан знак:
Бурите здесь!
«А с нефтью как?» —
«Да будет нефть!»

И бил фонтан и рассыпался искрами,
При свете их я Бога увидал:
По пояс голый, он с двумя канистрами
Холодный душ из нефти принимал.

И ожила земля, и помню ночью я
На той земле танцующих людей…
Я счастлив, что, превысив полномочия,
Мы взяли риск — и вскрыли вены ей!

Я шлю депеши в центр — из Тюмени я:
Дела идут, всё боле-менее,
Что — прочь сомнения, что — есть месторождение,
Что — больше «более» у нас, а меньше «менее»…

Так я узнал:
Бог нефти — есть,
И он сказал:
«Да будет нефть!»

Депешами не простучался в двери я,
А вот канистры в цель попали, в цвет:
Одну принёс под двери недоверия,
Другую внёс в высокий кабинет.

Один чудак из партии геологов
Сказал мне, вылив грязь из сапога:
«Послал же бог на головы нам олухов!
Откуда нефть — когда кругом тайга?»

И шлю депеши в центр из Тюмени я:
Дела идут, всё боле-менее,
Что — прочь сомнения, что — есть месторождение,
Что — больше «более» у нас, а меньше «менее»…

Так я узнал:
Бог нефти — есть,
И он сказал:
«Да будет нефть!»