Полина Гагарина Вернись Любовь

Америка, я отдал тебе все, и теперь я ничто.
Америка, два доллара и двадцать семь центов, 17-го января, 1956-го
Я не выношу себя.
Америка, когда люди перестанут воевать?
Оттрахай себя своей атомной бомбой.
Мне нехорошо, не беспокой меня.
Я не допишу свой стих, пока я в своем уме.
Америка, когда ты будешь ангельской?
Когда снимешь с себя всю свою одежду?
Когда взглянешь на себя сквозь могилу?
Когда будешь достойна миллионов своих Троцких?
Америка, почему библиотеки твои полны слез?
Америка, когда ты отошлешь свои яйца в Индию?
Меня тошнит от твоих нелепых требований.
Когда я смогу пойти в супермаркет и купить то,
чего требует моя красота?
Америка, после всего, это ведь мы с тобой, и мы точно еще не погибли.
Твоя структура чересчур для меня.
Ты заставила меня хотеть быть святым.
Но ведь можно и как-то еще объяснить все это.
Берроуз в Танжере, и я не думаю, что он воскресит его зло.
Ты зла, или это просто такая шутка?
Я пытаюсь придти к чему-нибудь.
Я не стану отказываться от своей одержимости.
Америка, не доставай меня, я знаю, что делаю.
Америка, падает сливовый цвет.
Я не читаю газет месяцами; каждый день кто-нибудь идет на распятие
за убийство.
Америка, я испытываю жалость к Воббли.
Америка, ребенком я был коммунистом, и я не жалею об этом.
Я курил марихуану когда только мог.
Целыми днями я сижу у себя дома и таращусь на розы в унитазе.
Когда я иду в Чайнатаун, я напиваюсь, но никогда не слегаю.
Мой разум выдуман, случится беда.
Вам стоило бы взглянуть на меня, когда я читаю Маркса.
Мой психоаналитик говорит, что я абсолютно здоров.
У меня бывают мистические видения и космические вибрации.
Америка, я все еще не рассказал тебе о том, что ты сделала
с дядей Максом по возвращении его из России.
Я обращаюсь к тебе.
Ты позволишь Тайм Мэгэзин определять наши эмоции?
Я одержим Тайм Мэгэзин.
Я читаю его каждую неделю.
Его обложка таращится на меня каждый раз, когда я прокрадываюсь за угол конфетной лавки.
Я читаю его в подвале Публичной Библиотеки Беркли.
Он всегда говорит мне об ответственности. Коммерсанты серьезны.
Режиссеры серьезны. Все серьезны, но не я.
Я начинаю думать, что Америка — это я.
Я вновь обращаюсь к себе самому.
Азия восстает против меня.
У меня нет и шанса китайца.
Лучше я посчитаю свои национальные запасы.
Мои национальные запасы состоят из двух косячков марихуаны,
миллионов гениталий,
не издаваемой личной литературы, которая делает 1400 миль в час и
двадцатипятитысяч ментальных установок.
Я не буду говорить ни о своих тюрьмах, ни о миллионах нищих, которые живут в моих цветочных горшках под светом пятисот солнц.
Я уничтожил бордели Франции, Танжер — следующий по списку.
Моя мечта — стать президентом, несмотря на то, что я католик.
Америка, как я могу писать святые литания, когда у тебя такое глупое настроение.
Я продолжу как Генри Форд, мои строфы так же неповторимы, как и его
автомобили, и более того — они разных полов
Америка, я продам тебе свои строфы по 2500$ за штуку со скидкой $500
на твою старую строфу.
Америка, освободи Тома Муни.
Америка, спаси Испанских Лоялистов.
Америка, Сакко Ванцетти не должны умереть.
Америка, я — это парни из Скоттсборо.
Америка, когда мне было семь, мама брала меня на собрания Коммунистической Партийной ячейки.
Они продавали нам нут — полную горсть за билет, билет стоил пятак и
речи были свободными, все были ангельскими и жалели рабочих,
все это было так искренне, что ты и понятия не имеешь,
какой прекрасной вещью была партия в 1935-ом Скотт Ниринг был великим стариком, настоящая меньшевичка, Матерь Блур заставляла меня плакать, однажды я увидел Израильские Страны равнин. Каждый, должно быть, был шпионом.
Америка, на самом деле тебе не хочется идти воевать.
Америка, это все эти подлые Русские.
Эти Русские, эти Русские и эти Китайцы. И эти Русские.
Россия хочет съесть нас живьем. Русская власть — сумасшедшая. Она хочет забрать
наши машины из наших гаражей. Она хочет захватить Чикаго.
Ей нужен Рэд Ридерс Дайджест. Ей нужны наши автозаводы в Сибири.
Его громадная бюрократия управляет нашими заправками.
Это плохо. Уф. Он научит Индейцев читать. Ему нужны большие черные негры.
Ха. Она заставит работать нас по 16 часов в день. Помогите.
Америка, это довольно серьезно.
Америка, это то, что я вижу смотря телевизор.
Америка, все это правда?
Я лучше начну работать.
Это так, я не хочу идти в Армию или крутить станки на фабриках высокоточных
деталей, как бы то ни было я близорук и у меня бывают припадки.
Америка, я поддержу тебя своим безумием.